INCIPIT

[Simone]

Как начинается ваш любимый роман/ рассказ/ повесть/ сказка? Вот мой ...


"В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого
стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире,
Илья Ильич Обломов.
Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста,
приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой
определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла
вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы,
пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице
теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего
тела, даже в складки шлафрока."
(...)


Иван Александрович Гончаров
Обломов
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Simone]

Глава 1. Никогда не разговаривайте с неизвестными


Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших
прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую
пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в
руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров
очки в черной роговой оправе. Второй -- плечистый, рыжеватый, вихрастый
молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке -- был в ковбойке,
жеваных белых брюках и в черных тапочках.
(...)

Михаил Булгаков.
Мастер и Маргарита
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Ziablichek]

Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших
прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую
пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в
руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров
очки в черной роговой оправе. Второй -- плечистый, рыжеватый, вихрастый
молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке -- был в ковбойке,
жеваных белых брюках и в черных тапочках.

[Simone]

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же
революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно
высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская - вечерняя Венера и
красный, дрожащий Марс.
Но дни и в мирные и в кровавые годы летят как стрела, и молодые Турбины
не заметили, как в крепком морозе наступил белый, мохнатый декабрь. О,
елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем! Мама, светлая королева, где
же ты?
(...)

Михаил Булгаков.
Белая гвардия
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Simone]

В тот летний вечер я приехал из деревни в наш уездный город по железной
дороге, часу в девятом. Было еще жарко, от туч сумрачно, надвигалась гроза.
Когда извозчик помчал меня, подымая пыль, от вокзала по темнеющему полю,
сзади вдруг что-то вспыхнуло, дорога впереди на мгновенье озарилась золотом,
где-то прокатился гром и крупными звездами зашлепал по пыли и пролетке
быстрый, редкий дождь, тотчас, же прекратившийся. Потом пролетка, сорвавшись
под изволок с мягкой дороги, задребезжала по каменному мосту через
пересохшую речку. За мостом дико чернели и металлически пахли городские
кузни. На дороге в гору горел запыленный керосиновый фонарь...
(...)

Иван Бунин.
Три рубля
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Speedy Gonzales]

Цитаты не коротковаты?

[Simone]

incipit, начальные слова .
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Speedy Gonzales]

[Bubamara]

[Simone]

Mamma mia !!! Только что открыл свою тему и уже первая полемика ...
Пиши то, что ты хочешь, если incipit, это лучше, а то уточняй какую часть (конец или главу) романа ты цитируешь.
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Simone]

В день забастовки с телефонами творилось что-то неладное. К примеру,
говоришь с кем-нибудь, и вдруг в разговор врываются чужие голоса, да и
самого тебя слышат другие.
(...)

Дино Буццати.
Забастовка телефонов
-----------------------------
Перевод Л. Вершинина
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Simone]

Капля воды поднимается по ступенькам лестницы. Слышишь? Лёжа на кровати, в темноте, я слежу за её осторожным движением. Как это она делает? Подпрыгивает? Тик, тик, тик — доносится до меня дробно. Потом капля замирает и иногда всю оставшуюся часть ночи не даёт больше о себе знать. И однако же она поднимается. Со ступеньки на ступеньку перемещается вверх, в отличие от всех других капель, падающих, в полном соответствии с законом всемирного тяготения, только вниз и производящих при падении короткий щёлкающий звук, знакомый всем людям на Земле. А эта нет: медленно всходит она по лестничным маршам подъезда "Е" нашего огромного многоквартирного дома.
(...)

Дино Буццати
Капля
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Irra]

Харуки Мураками.......... !!!!

СТРАНА ЧУДЕС БЕЗ ТОРМОЗОВ

Лифт. Тишина. Манера толстеть

Почему до сих пор светит солнце?
Почему не смолкают птицы?
Или они не знают,
Что конец света уже начался?
"Конец света"
<Песня "The End of the World" американской группы "The Carpenters".
Здесь и далее - примечания переводчика.>

Кабина лифта мучительно медленно двигалась вверх. Точнее, мне казалось,
что вверх: убедиться в этом никакой возможности не было. На такой черепашьей
скорости всякое движение пропадает. Может быть, лифт опускался. Может,
вообще стоял. И только мне сейчас было удобнее думать, что он поднимается.
Жалкая гипотеза. Никаких доказательств. Возможно, я уже проехал этажей
двенадцать вверх и еще три вниз. А может, успел обернуться вокруг Земли.
Неизвестно.
Что говорить, с этим лифтом и сравниться не мог подъемник моей
многоэтажки, которому в прогрессивности уступал разве что колодезный ворот.
Просто не верилось, что два настолько разных агрегата созданы для выполнения
одной функции и одинаково называются. Слишком космическая пропасть между
мирами, где они появились на свет.
Прежде всего, этот лифт ошеломлял своими размерами. При желании здесь
можно даже устроить офис небольшой фирмы. Расставить столы, шкафы, стеллажи,
в углу оборудовать кухню - и все равно еще место останется. В этой громадине
без особых проблем уместились бы три взрослых верблюда и средних размеров
пальма.
Не меньше впечатляла и абсолютная чистота. Стерильная, как в
свежевыстроганном гробу. На сверкающей стали стен - ни пылинки, ни пятнышка.
На полу - дорогой зеленый ковер с ворсом по щиколотку.
Но особенно поражало отсутствие всякого звука. Не успел я войти, как
двери плавно и с пугающим беззвучием (и никак не иначе) закрылись у меня за
спиной, и кабину затопила вязкая тишина. Поехал лифт или остался на месте -
сам черт бы не разобрал. Глубокие реки неслышно текут.

[Irra]

Оттуда же начало КОНЦА СВЕТА....

Золотые звери

С наступлением осени их тела покрываются длинной золотой шерстью.
По-настоящему золотой, без какой-либо примеси. Эта шерсть рождается сразу
золотой и уже не меняет окраски - самого чистого из всех оттенков золота в
Поднебесье.
Когда я только появляюсь в Городе, в самом начале весны, звери бродят с
короткой шерстью самой разной масти. Черные, бурые, белые,
рыжевато-коричневые. Одни сплошного тона, другие с подпалинами. Бесшумно и
бесцельно их пестрое стадо, словно ветром гонимое над землей, перекатывается
по огромной долине с едва народившейся зеленью . Необычайно задумчивые и
кроткие существа. С дыханием робким, как предрассветный туман. Без единого
звука они щиплют траву, а когда надоедает, ложатся на землю, подогнув ноги,
и ненадолго погружаются в сон.
Заканчивается весна, проходит лето, и когда солнце скудеет, а первый
осенний ветер гонит по реке беспокойную рябь, звери начинают менять свой
облик. Золотые волоски появляются сперва отдельными пятнышками, как среди
спящего сада - вдруг ожившие не ко времени деревья; еще пару дней они
пробиваются сквозь старую шерсть - и наконец укутывают каждого зверя в
чистое золото. Превращение занимает не больше недели. Все стадо линяет
одновременно: через несколько дней каждый переливается искрами с головы до
копыт. И однажды утром, когда солнце обращает в золото все, что можно, осень
вступает в свои права.
И только длинный рог, одиноко торчащий из каждого лба, остается белым
как снег. Своим хрупким изгибом он напоминает скорее осколок кости, что
вспорол кожу, вылез наружу и так застыл навсегда. Если не считать белого
рога и голубых глаз, звери теперь золотые с головы до копыт. Привыкая к
новой шкуре, они мотают головами вверх-вниз, словно пытаются кончиком рога
пронзить небосвод. А потом бредут всем стадом к реке, погружают ноги в
студеную воду и, вытянув шеи, лакомятся красными ягодами с осенних деревьев.

[Simone]

Однажды сентябрьским утром только что произведенный в офицеры Джованни Дрого покинул город и направился в крепость Бастиани — к месту своего первого назначения.

Накануне он велел разбудить его пораньше, встал затемно и впервые надел лейтенантскую форму. Покончив с одеванием, он при свете керосиновой лампы оглядел себя в зеркале, но никакой радости вопреки ожиданию не испытал. В доме царила глубокая тишина, лишь из соседней комнаты доносились какие-то шорохи: это мама поднималась с постели, чтобы проститься с ним.
(...)

Дино Буццати
Татарская пустыня
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Simone]

... а это конец романа ...


Вот так, с каким-то сверхчеловеческим благородством, Ангустина удалился в ночь, даже не оглянувшись на свой дом, на дремавшую внизу площадь, на другие дома, на свой родной город. Кортеж медленно змеился в небе, уходя все выше, выше, и превратился сначала в растянутый шлейф, потом в сгусток тумана, потом — в ничто.

Окно осталось открытым, лунные лучи еще падали на стол, вазу, статуэтки из слоновой кости — все продолжало спать. Там, позади, в другой комнате, в мерцании свечей, осталось лежать на кровати безжизненное тело маленького человека, лицом походившего на Ангустину. Наверно, на нем был бархатный костюмчик с большим кружевным воротником, а на его белых губах застыла улыбка.


Дино Буццати
Татарская пустыня
_________________
Le lacrime delle donne sono solo sudore degli occhi.
(Giovenale, I secolo d.C.)

[Metz]

Хорошая игра

"Дуб - дерево. Роза - цветок. Олень - животное. Воробей - птица. Россия - наше отечество. Смерть неизбежна."

П. Смирновский. Учебник русской грамматики.

Облачным, но светлым днем, в исходе четвертого часа, первого апреля 192... года (иностранный критик заметил как-то, что хотя многие романы, все немецкие например, начинаются с даты, только русские авторы - в силу оригинальной честности нашей литературы - не договаривают единиц), у дома номер семь по Танненбергской улице, в западной части Берлина, остановился мебельный фургон, очень длинный и очень желтый, запряженный желтым же трактором с гипертрофией задних колес и более чем откровенной анатомией. На лбу у фургона виднелась звезда вентилятора, а по всему его боку шло название перевозчичьей фирмы синими аршинными литерами, каждая из коих (включая и квадратную точку) была слева оттенена черной краской: недобросовестная попытка пролезть в следующее по классу измерение. Тут же перед домом (в котором я сам буду жить), явно выйдя навстречу своей мебели (а у меня в чемодане больше черновиков, чем белья), стояли две особы. Мужчина, облаченный в зелено-бурое войлочное пальто, слегка оживляемое ветром, был высокий, густобровый старик с сединой в бороде и усах, переходящей в рыжеватость около рта, в котором он бесчувственно держал холодный, полуоблетевший сигарный окурок. Женщина, коренастая и немолодая, с кривыми ногами и довольно красивым, лже-китайским лицом, одета была в каракулевый жакет; ветер, обогнув ее, пахнул неплохими, но затхловатыми духами. Оба, неподвижно и пристально, с таким вниманием, точно их собирались обвесить, наблюдали за тем, как трое красновыйных молодцов в синих фартуках одолевали их обстановку.
"Вот так бы по старинке начать когда-нибудь толстую штуку", - подумалось мельком с беспечной иронией...

[Елка-Палка]

[irka]

В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и похоронных бюро, что, казалось, жители города рождались только затем, чтобы побриться, постричься, освежить голову вежателем и сразу же умереть. На самом деле жители города рождались, брились и умирали довольно редко. Жизнь в городе N была тишайшей, весенние вечера были упоительны, грязь под луной сверкала как антрацит, и все молодежь города была до такой степени влюбленп в секретаршу месткома комунальников, что это мешало ей собирать членские взносы.

(Прошу прощения за возможную неточность цитаты, все ж таки по памяти)

[Nadenka]

С конца семнадцатого века все предки Павла Алексеевича Кукоцкого по мужской линии были медиками. Первый из них, Авдей Федорович, упоминается в письме Петра Великого, написанном в 1698 году в город Утрехт профессору анатомии Рюйшу, у которого за год до того под именем Петра Михайлова русский император слушал лекции по анатомии. Молодой государь просит принять в обучение сына аптекарского помощника Авдея Кукоцкого "по охоте". Откуда взялась сама фамилия Кукоцких, доподлинно не известно, но, по семейной легенде, предок Авдей происходил из местности Кукуй, где построена была при Петре Первом Немецкая слобода.

С того времени фамилия Кукоцких встречается то в наградных листах, то в списках школ, заведенных в России с Указов 1714 года. Служба после окончания этих новых школ открывала "низкородным" дорогу к дворянству. После введения табели о рангах Кукоцкие по заслугам принадлежали "лучшему старшему дворянству во всяких достоинствах и авантажах". Один из Кукоцких упоминался в списках слушателей доктора Иоханна Эразмуса из Страсбурга, первого западного врача, читавшего в России среди прочих медицинских дисциплин "бабичье искусство".

__________________________
Л. Улицкая
_________________
Надежда Юрьевна я по новым тутошним правилам